Читаем без скачивания [Яой] Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея/ The Scum Villain’s [Self-Saving] System - Мосян Тунсю

[Главный герой получает 100 очков крутости].

«Да чтоб тебя! Ты имела в виду: «Главный герой на коне, а Шэнь Цинцю — в полной заднице»? Какого чёрта ты опять начисляешь баллы ни с того ни с сего? Хоть бы объяснилась для разнообразия!»

— Шисюну Шэню не следует перетруждать себя, — вновь заговорил Му Цинфан. — Шисюн Лю заботится только о вашем благе. Вы можете причинить большой вред своему телу, если будете носиться по городу в то время, когда отравление прогрессирует. Лучше вам отдохнуть и подождать, пока я схожу за лекарством. Когда шисюн Лю вернётся, его духовная ци поможет вам совладать с приступом.

Шэнь Цинцю трижды пытался встать, и всякий раз Лю Цингэ безмолвно толкал его обратно. Тон Му Цинфана окончательно скатился до воспитателя, распекающего непослушное дитя.

— Хорошо, шиди Лю, а теперь послушай-ка меня, — отчаявшись настоять на своём, заговорил Шэнь Цинцю. — Тот сеятель с пурпурной кожей жутко заразен. Если увидишь его, не кидайся к нему сломя голову. Атакуй на расстоянии. Когда вернёшься — ступай сразу ко мне, нам нужно обсудить кое-что важное, — он сделал особый акцент на последних словах.

«Как говорится: «Тренируй армию в течение тысячи дней, чтобы она пригодилась тебе в один из них [6]»! Лю-дада [7], ты должен защитить меня!»

Когда двое заклинателей покинули подземное хранилище, великий мастер Учэнь заговорил:

— Бессмертный мастер Шэнь, вам всё это не кажется странным? Царство демонов столько лет не давало о себе знать, и вдруг — внезапная вспышка активности. На последнем собрании Союза бессмертных на свет появилось множество редких монстров. Теперь — сеятели, которых было не видно, не слышно на протяжении столетий, объявились в Цзиньлане. Боюсь, это не слишком хороший знак.

От себя Шэнь Цинцю мог бы добавить, что эти сеятели вдобавок куда сильнее прежних. В книгах, что он прочёл, не было никаких упоминаний о том, что инфицированному человеку нельзя удаляться от заразившего его сеятеля. Одним словом, нехороший знак — это слишком слабо сказано. Вслух же он ограничился кратким:

— Предчувствия великого мастера не дают покоя и мне самому.

Да уж. И это не говоря о том, что Ло Бинхэ, которому следовало, будучи хорошим мальчиком, просидеть в Царстве демонов ещё пару лет, не изволил явиться по расписанию. Какие уж там хорошие знаки после этого!

Поскольку тело и духовная энергия великого мастера Учэня сильно пострадали от болезни, даже этот краткий разговор утомил его. Шэнь Цинцю помог ему лечь и потихоньку выскользнул из хранилища. Учэнь схоронился под землей, куда не проникали воздух и солнечный свет, Шэнь Цинцю же устроился на втором этаже над лавкой оружия. Поскольку Лю Цингэ мог возвратиться в любую минуту, он не мог позволить себе заснуть, так что просто недвижно сидел за столом, глядя в одну точку. Он с сожалением вспоминал о Ло Бинхэ — маленькой овечке, которая только и знала, что целыми днями простодушно блеять: учитель то, учитель сё… Хотел бы он, чтобы у этой истории был иной финал — от одного взгляда на чёрный лотос, в который превратился его Ло Бинхэ, у кого хочешь по всему телу побежали бы мурашки. От этой мысли Шэнь Цинцю хотелось рвать на себе волосы.

Спустя некоторое время кто-то постучал в дверь — ни слишком тихо, ни слишком настойчиво.

Поднявшись на ноги, Шэнь Цинцю позвал:

— Шиди Лю? Я думал, ты вернешься не раньше полуночи! Заходи!

Внезапно обе створки со стуком распахнулись.

За дверями в клубах непроглядного мрака стоял Ло Бинхэ, сложив руки за спиной, и на губах его играла знакомая лёгкая улыбка, не отражающаяся в двух бездонных холодных озёрах глаз.

Прищурившись, он произнёс:

— Здравствуйте, учитель.

Примечания:

[1] -Гэ 哥 (gē) — букв. «уважаемый старший брат», почтительное обращение для старшего лица мужского пола своего поколения.

[2] Сиганул с тарзанки — в оригинале 蹦极 (bèngjí) банджи-джампинг, или роуп-джампинг — прыжки с моста, скалы или вертолёта со специальным эластичным канатом.

[3] Молодой господин — 公子 (gōngzǐ) — гунцзы — Ло Бинхэ именуют буквально «сын дворянина» или «сын общества».

[4] Сеятель — 撒种人 (sā zhǒng rén) — са чжун жэнь — в пер. с кит. означает «распространитель семян».

[5] Старший братец — 大哥 (dàgē) — дагэ — самый старший брат в семье, а также вежливое обращение в дружеском разговоре. Дядюшка — 大爷 (dàyé) — дае — старший брат отца, старший в семье, вежливое обращение «господин» в разговоре, обращение слуги к хозяину.

[6] Тренируй армию в течение тысячи дней, чтобы она пригодилась тебе в один из них — китайская пословица 养兵千日用在一时 (yǎngbīng qiān rìyòng zài yīshí) – в букв. пер. с кит. «Тренируй армию тысячу дней, чтобы остаться в живых в один час».

[7] -Дада — 大大 (dàda) — неформальное вежливое обращение, пер. с кит. «отец», «дядюшка».

Глава 34. Монстр в чистом виде

Вот дерьмо!

В единое мгновение мозг Шэнь Цинцю, казалось, достиг температуры кипения. В такой момент в фильмах на заднем плане обычно раздается зловещий звон набата.

Схватив веер, Шэнь Цинцю развернулся и, не теряя времени, бросился в окно, выбив деревянную раму.

Наводящий ужас фасад теплоты и приветливости наконец слетел с Ло Бинхэ, как осенняя листва с дерева. Теперь, когда он явился свести счёты с Шэнь Цинцю, его истинная натура обнажилась во всей красе!

Многолетняя привычка вынуждала Шэнь Цинцю даже во время панического бегства оставаться образцом элегантности и изящества — плавно приземлившись, он оттолкнулся от земли одной ступнёй, чтобы вновь воспарить, подобно дикому гусю.

Голос Ло Бинхэ был ясен и пронзителен, словно холодный ветер — казалось, его слова, смягчённые тенью улыбки, льются прямиком в уши Шэнь Цинцю, невзирая на расстояние:

— Целый день учитель воркует с Гунъи Сяо, потом зажигает свечи для шишу Лю, чтобы осветить ему путь в ночи, а для этого ученика у него даже единого приветного слова не найдётся? Когда же мы успели так отдалиться друг от друга?

«Вашу ж мать! Да к тому времени, как ты закончишь предложение, это самое расстояние между нами сократится вдвое! Подобная скорость противоречит всем законам физики!»

Решив, что пришла пора, наплевав на чувство собственного достоинства, звать на помощь, Шэнь Цинцю набрал в грудь побольше воздуха, используя даньтянь [1] для усиления голоса, и во всю мощь лёгких завопил:

— Лю Цингэ!

В ушах вновь раздался голос Ло Бинхэ, но на сей